Из роддома в могилу. 10 лет трагедии Анны Бобриковой

10 июня 2016 года молодая, здоровая женщина Анна Бобрикова родила сына в перинатальном центре во Владимире. Никто не мог и предположить, что это радостное событие будет омрачено горестью невосполнимой утраты. Все эти десять лет безутешный вдовец Сергей Плаксин добивался правды и справедливости, но столкнулся с равнодушием системы и круговой порукой медиков и чиновников. За смерть роженицы никто так и не ответил.

Беременность Анны Бобриковой протекала нормально, без малейших отклонений. Вся семья готовилась встречать долгожданного первенца. В перинатальный центр ее положили на 38-й неделе, так как посчитали возрастной роженицей. 9 июня стал последним днем, когда Сергей Плаксин видел свою жену живой.

«Последний раз она позвонила мне в 21 час, мы сказали друг другу теплые слова, пожелал ей спокойной ночи. С этого времени я свою жену более не видел и не слышал, до того страшного момента, когда меня наконец пустили в отделение анестезиологии и реанимации НИИ гематологии в Москве. Где я увидел безжизненное распухшее лицо и тело моей жены, причем увидел и большой шов на животе, вместе с дыркой слева. Я человек не из пугливых, но это меня заставило поверить в страшную трагедию», – писал Сергей Плаксин в своем первом обращении губернатору подробности смерти супруги.

В нем же он рассказал, что врачи мучили его, скрывая правду и говоря, что супруга пока отдыхает после родов и с ней все нормально. На следующий день Сергей Плаксин выяснил, что его жена в коме в московской больнице. Подробностей также никаких, непонятно что с Анной, что вызвало кому, что теперь делать. Долгие, изнурительные дни молчания врачей, всех, кто причастен к трагедии, нужны были для того, чтобы придумать оправдания и скрыть доказательства своей халатности, подделав медицинские документы.

Обвинялись в смерти Анны Бобриковой, согласно уголовному делу, главврач перинатального центра Надежда Туманова и непосредственно акушер-гинеколог Марина Якушева.

«Якушева, легкомысленно относясь к исполнению своих профессиональных обязанностей, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий своих действий и бездействия в виде смерти Бобриковой А.А., но без достаточных к тому оснований, самонадеянно рассчитывая на предотвращение этих последствий, своевременно и в полном объеме не провела лечебные мероприятия, направленные на остановку кровотечения (бимануальную компрессию матки, наложение клемм на шейку матки, сдавление брюшной аорты (компрессию к позвоночнику), перевязку маточной и яичниковой артерий)», – укажет позже в обвинительном заключении прокуратура.

Из тех же документов следует, что, пока Анна Бобрикова истекала кровью (кровопотеря более 2 литров), Якушева не только не остановила кровотечение путем удаления матки, но и сделала на ней надрез, который только спровоцировал еще большую кровопотерю. Операцию по удалению матки провели прибывшие специалисты из ОКБ, но слишком поздно: к тому моменту кровопотеря составила четыре литра крови, что было критичным.

Пока Анна находилась в коме, а Сергей Плаксин собирал доказательства для будущего уголовного дела, чиновники и руководство больницы в лице главврача Надежды Тумановой сочиняли небылицы про отсутствие нарушений и якобы генетические заболевания у роженицы. Позже проверка покажет, что при оказании помощи были допущены нарушения, а диагнозы сфальсифицированы.

«Во исполнение общего преступного умысла соучастников Якушева, действуя совместно и согласованно с Тумановой, […] внесла по указанию Тумановой изменения в медицинские документы Бобриковой и ее новорожденного ребенка, и подменила определенные Тумановой 8 листов существующей истории родов, […] указав состояние последней как менее тяжелое, вымышленные показатели пульса и артериального давления, которые фактически не измерялись, исключила описание осложнений родов и проведения противопоказанных при маточном кровотечении вмешательств, исправила время обнаружения кровотечения на более раннее и занизила объем кровопотери, изменив содержание записей по сравнению с первоначальными», – говорится в обвинительном заключении.

Молодая здоровая женщина впала в кому, а через несколько месяцев, 14 октября, умерла от остановки сердца.

«У меня нет слов, одна огромная боль», – написал тогда Сергей Плаксин.

Но вдовцу и молодому отцу в одном лице некогда было отчаиваться, ему предстояло воспитывать оставшегося без матери сына и параллельно изо всех сил противостоять несправедливости и лжи, чтобы вскрыть все нарушения и халатность, которые тщательно скрывались. Он смог добиться возбуждения уголовного дела о причинении смерти и подлоге документов, он заставил главврача Туманову и акушерку Якушеву предстать перед судом, показать истинное лицо здравоохранения региона, он не испугался последствий, бюрократии и отказов, потому что он боролся за свою жену, которую у него отняли.

Уголовного наказания обвиняемые так и не понесли, потому что у дела вышли сроки давности: его передали в суд лишь спустя шесть лет после произошедшего. Туманова и Якушева избежали наказания по нереабилитирующим обстоятельствам, то есть вопрос об их причастности к смерти Анны Бобриковой остается открытым. Тогда на суде Сергей Плаксин заявил, что намерен обнародовать 36 томов уголовного дела, и все для того, чтобы женщины региона знали правду и могли противостоять беспределу в роддомах.

Все это время Надежда Туманова продолжала работать главврачом перинатального центра, и лишь летом 2024-го, после смерти другой роженицы Ирины Кировой, уволилась. Скорее всего, ушла на пенсию.

В конце прошлого года Сергей Плаксин и мама Анны Бобриковой подали иск к перинатальному центру о возмещении морального вреда. Суд существенно снизил размер компенсаций: Сергей Плаксин получит 1,57 млн рублей – за моральный вред и расходы на погребение, сын Анны Бобриковой – 1,84 млн рублей за моральный вред и потерю кормильца (и то только по достижении совершеннолетия), а ее мать – 1 млн рублей. Но руководство больницы без угрызений совести подало апелляцию и требует отменить решение о возмещении копеечного ущерба, проигнорировав результаты следствия о причастности медиков к смерти Анны.

«Они не извинились, не покаялись, а продолжают нас унижать и оскорблять, хотя все уже доказано», – заявил Сергей Плаксин.

Полноценного судебного процесса не получилось, система здравоохранения продолжает находиться в критическом состоянии, а роженицы продолжают умирать. Трагическая смерть Анны Бобриковой и стойкость Сергея Плаксина вскрыли проблемы, о которых прежде предпочитали молчать: закрытость медицинской системы, нежелание признавать ошибки и длительность расследований, из-за которых даже самые громкие дела могут закончиться без приговора.