Карательное родовспоможение. Как в роддоме Владимира погибла жена участника СВО

В ночь с 28 на 29 марта в Центральном роддоме Владимира, бывшем роддоме №2, погибла 29-летняя жительница Анастасия Крутик. Минздрав региона и руководство медучреждения скрывали ее смерть. Лишь спустя неделю, после того, как информация просочилась в СМИ и «Чеснок» направил запросы в СК, прокуратуру и пресс-службу Белого дома, власти скупо рассказали о произошедшей трагедии.

Такое поведение чиновников и главврача Сергея Телегина уже вызывает вопросы. Однако еще больше вопросов возникает при изучении деталей произошедшего. «Чеснок» пообщался с гражданским супругом Анастасии Олегом Шаровым, который рассказал о случившемся.

Последние слова

Анастасия и Олег не были официально расписаны, но сильно любили друг друга. Олег – участник специальной военной операции. Любимая дождалась его с фронта, и они решили завести детей. Для Анастасии это была вторая беременность (у нее уже был сын школьного возраста), поэтому был и опыт родов, и знание своего организма.

28 марта ничто не предвещало беды. В этот день семья жила как обычно: Анастасия занималась домашними делами и уже собиралась ложиться спать, как у нее начались выделения. Срок беременности был 39 недель, поэтому супруги подготовились к родам, вещи были уже собраны. На машине они доехали до Центрального роддома, было это примерно в 21:45.

Девушка чувствовала себя хорошо. После осмотра и анализов врач сказал, что нужно ложиться рожать. Воды на тот момент еще не отошли, а выделения были, вероятно, от пробки. Олег принес необходимые вещи и попрощался с Анастасией. Еще в течение часа они переписывались в мессенджере. Девушка написала, что в роддоме только что приняли чьи-то роды и вот-вот наступит ее очередь. Последним сообщением было «Я тебя очень сильно люблю». Ответные слова любви Анастасия так и не прочитала. После 23:15 ее отвезли на роды, а ближе к полуночи – констатировали ее смерть.

Путаница в показаниях

О гибели Анастасии ее супругу и родителям сообщили только спустя 10 часов. Что все это время делали врачи – неизвестно. Во Владимире уже бывали случаи, когда после трагедии с роженицами медики подделывали медицинскую документацию, чтобы скрыть допущенные ошибки. В этом, к примеру, следователи обвиняли теперь уже бывшего главврача перинатального центра Надежду Туманову по делу о гибели Анны Бобриковой.

По словам Олега Шарова, главный врач роддома Сергей Телегин им сообщил, что Анастасия умерла то ли от тромба, то ли от эпилепсии. Последнюю написали в свидетельстве о смерти. При этом приступов эпилепсии у девушки никогда не случалось.

«Руководитель роддома сказал сначала, что был тромб, потом сказал – эпилепсия, придуманная, наверно, за полчаса до нашего прихода, в общем, путался в показаниях. Говорил так, что Настя как бы сама себе причинила смерть и тяжелое состояние ребенку, которого достали, со слов главного врача, практически из ее трупа. Родители Насти просто рухнули от таких слов. Хорошо, что все настины документы и медицинская карта есть и хранится у родителей, так как непонятно, какие врачебные версии нас еще ожидают», – поведал Олег.

Медицинскую карту в роддоме родственникам не отдали и не показали. Теперь ее придется изучать следователям. Официальная версия минздрава следующая:

«Женщина поступила с преждевременными схватками, в момент оказания родовой помощи произошла внезапная остановка сердца. Реанимационные мероприятия, которые длились 57 минут, положительного результата не дали. Ребенка удалось спасти».

Следком добавляет:

«28 марта 2026 года вечером потерпевшая самостоятельно прибыла в медицинское учреждение с жалобами на боли в животе. Вскоре ее состояние ухудшилось, и она скончалась. Ребенок родился живым, в настоящее время он находится в медицинском учреждении».

Уже в этих коротких версиях есть неточности, поскольку преждевременных схваток и болей в животе у Анастасии не было. По какой причине ухудшилось ее состояние и произошла «внезапная остановка сердца» – главный вопрос, который мучает супруга и родителей погибшей девушки.

На похоронах семья заметила на лице Анастасии синяки. Олег предполагает, что она могла упасть и обо что-то удариться. В палате девушка находилась одна, и что с ней произошло всего за полчаса, что привело к ее смерти, а новорожденного малыша – в реанимацию, – неизвестно.

Круговая порука

Очнувшись от шока, родственники обратились в следственный комитет и прокуратуру. Там никто ничего не знал о произошедшем, либо сделали вид, что не знали. Сергей Телегин – депутат Законодательного Собрания от «Единой России». Именно ему доверили защищать закрытие родильного отделения в Кольчугино. Поэтому надежда у семьи – только на Александра Бастрыкина и федеральный следком, которые смогут провести расследование и обойти круговую поруку.

«Я пишу эти строки, и у меня дрожат руки. Я, который теперь должен объяснять детям, куда делась их мама. А объяснить нечего. Потому что ее забрала не болезнь.

Я буду бороться за правду ради памяти жены и ради детей. И я обращаюсь ко всем, кто слышит эту историю: задумайтесь, берегите своих близких, думайте, где рожать, не становитесь следующими. У меня отняли жену, у родителей – единственную дочь, у детей – мать. И теперь делают вид, что ничего не произошло.

Я умоляю вас, дайте огласку этой истории. Пусть каждый увидит нашу трагедию. Пусть чиновники от медицины и следственные органы наконец-то увидят не номер дела, а глаза двух детей, оставшихся без матери, по чужой халатности. Молчание и бездействие убивают второй раз. Не дайте им похоронить правду», – обратился Олег Шаров.

Симптоматично, что ровно теми же словами вице-губернатор Владимир Куимов, курирующий медицину, объяснял закрытие родильного отделения в Гусь-Хрустальном:

«А у нас на приеме был отец, который остался с тремя детьми и с одним маленьким новорожденным ребенком в Гусь-Хрустальном, и задавал только один вопрос: «Скажите, пожалуйста, как мне теперь жить?». А мы не знали, что ответить на этот вопрос, и уголовное дело не решит этот вопрос».

И вот теперь Владимиру Куимову предстоит ответить на вопросы еще одного убитого горем отца и мужа. А еще рассказать, почему Центральный роддом Владимира после трагедии никто не закрыл, в отличие от гусевского, и почему кольчугинский роддом надо закрывать, хотя там за долгие годы никто не умер. Вопрос и к губернатору Александру Авдееву, который объяснил закрытие кольчугинского роддома тем, что он не хочет в случае смерти роженицы оказаться на допросе в следственном комитете: будет ли он отвечать по уголовному делу о смерти беременной во владимирском роддоме?

Произошедшая с Анастасией Крутик трагедия еще раз показала губительность проводимой политики в здравоохранении и незащищенность пациентов. Областные власти говорят о повышении демографии, но не способны обеспечить безопасность родов, объективное расследование причин трагедии и привлечение виновных к ответственности. Пока что абсолютно все произошедшие в регионе смерти рожениц показывают, что никто за это не отвечает.