Делай то, не знаю что. Зачем Авдеев обязал минздрав бороться с терроризмом
За последние три месяца большинство министерств и инспекций Владимирской области получили обязанности по профилактике терроризма. При этом новые функции соответствуют профилям не всех ведомств, а в нормативных актах нет конкретных перечней задач. Юристы усматривают в этом повод для прокурорского вмешательства, а пустые и абстрактные законы продолжают штамповать.
Предпосылки
Год назад украинские БПЛА начали активно атаковать энергетические и инфраструктурные объекты Владимирской области. В феврале 2025 года в регионе установили штрафы за любую опубликованную информацию о прилетах. Приказ оперштаба, по которому уже оштрафовали двух главных редакторов независимых СМИ области, до сих пор никто не видел.
Весной появились первые жертвы прилетов. После этого власти занялись обеспечением безопасности, в том числе мирных граждан. В конце мая в регионе создали добровольческий отряд «БАРС-Владимир» для борьбы с беспилотниками и позднее ввели дополнительные выплаты заключившим контракт резервистам.
К середине июня атаки беспилотников стали регулярными. Когда БПЛА долетели до региональной столицы, отсутствие необходимой и адекватной юридической базы стало очевидным. Владельцы пострадавших квартир поначалу получили только 15 тысяч рублей единовременной выплаты, и никто не мог внятно сказать, кто им поможет с восстановлением имущества. Даже впоследствии одному из пострадавших выплатили лишь шестую часть ущерба.
Обычная практика в таких случаях – приравнять попадания БПЛА к террористическому акту, возбудить уголовное дело по статье 205 УК РФ, признать пострадавших потерпевшими и в соответствии с федеральными законами №35 и №68 оказать материальную поддержку. Во Владимирской области необходимое для такого порядка постановление подписали только под конец августа.
В это же время правительство региона начало активно распределять по ведомствам ответственность за организацию антитеррористической профилактики и безопасности.
12 министерств и две инспекции
Первые изменения коснулись министерства экономического развития и промышленности. Ведомству, которое должно отвечать за инвестиции и промышленные инновации, поручили проводить социологические исследования, готовить по ним отчеты и восстанавливать разрушенные в терактах объекты. Соответствующее постановление вступило в силу 14 августа.
За следующие два месяца новые обязанности получили:
- 17 августа – министерство региональной безопасности
- 20 августа – гостехнадзор
- 24 августа – министерство предпринимательства и туризма
- 26 августа – министерство внутренней политики
- 2 сентября – министерство социальной защиты населения
- 8 сентября – министерство труда и занятости населения
- 10 сентября – министерство транспорта и дорожного хозяйства
- 14 сентября – инспекция ветеринарии и государственного надзора в области обращения с животными
- 16 сентября – министерство лесного хозяйства
- 21 сентября – министерство здравоохранения
- 29 сентября – министерство природопользования и экологии
- 5 октября – министерство культуры
- 16 октября – министерство государственного регулирования цен и тарифов
Самый широкий набор новых функций закономерно получило министерство региональной безопасности. Его задачи охватывают практически все этапы профилактики и реагирования от организации профилактических мероприятий до контроля за проведением аварийно-спасательных работ после терактов.
Остальные ведомства наделили ограниченным набором задач, причем сделанный авторами нормативных актов выбор можно объяснить, мягко говоря, с огромной натяжкой.
Делай то, не знаю что
21 июля правительство Владимирской области приняло распоряжение №362-р. Все последующие изменения функционалов ведомств делались на его основе, но в открытом доступе этого документа нет. Как нет и очевидной функциональной связи между профилями ведомств и новыми обязанностями.
Гостехнадзор – инспекция, контролирующая использование тракторов, строительной техники и аттракционов – теперь обязан самостоятельно разрабатывать и реализовывать программы по профилактике терроризма. Кроме того, ведомству придется также заниматься минимизацией и ликвидацией последствий терактов.
Как именно выдача прав трактористам и разрешений паркам аттракционов связана с такими задачами – неизвестно. Функциональная связь могла бы возникнуть, если бы в постановлении говорилось хотя бы «в рамках своих компетенций», но и этого там нет.
«Разрабатывает и реализует меры, а также государственные программы Владимирской области в области профилактики терроризма, минимизации и ликвидации последствий его проявлений», – говорится в тексте постановления.
Аналогичные проблемы также постигли минкульт, инспекцию ветеринарии и минздрав. Ведомство, которое отвечает за музеи, театры и культмассовые мероприятия, теперь должно участвовать в поиске очагов радикальных идеологий. А инспекция ветеринарии теперь будет участвовать в разработке профилактических программ. О новых обязанностях минздрава «Чеснок» писал ранее.
«Такие нормативно-правовые акты вызывают серьезные вопросы не только с точки зрения здравого смысла, но и с позиций доктринальной юриспруденции. Данные документы наделяют сугубо гражданские ведомства функциями, которые традиционно относятся к компетенциям специальных комиссий», – пояснил «Чесноку» адвокат Тарас Грабовенко.
По его мнению, подобные формулировки нарушают пределы ведомственной компетенции и предметной подведомственности. В случае, например, с минздравом изменение положения о министерстве вступает в коллизию с федеральным законом «Об основах охраны здоровья граждан в РФ». Новые функции существенно выходят за рамки обычных задач здравоохранения, а их правовое основание и пределы требуют отдельной проверки.
Особенно остро эта проблема звучит в практической плоскости. Ни для кого не секрет, что сегодня в медицине наблюдается катастрофический дефицит кадров. Врачам и чиновникам банально не хватает рук на решение реальных задач маршрутизации пациентов и обеспечения медикаментами, а в минздраве вот уже два года нет полноправного руководителя. Вместо этого их заставляют тратить время на написание отчетов по мониторингу терроризма.
В данной ситуации радует одно – для остальных министерств антитеррористические функции хотя бы ограничили их профилями и подведомственными организациями. Однако из текстов принятых нормативно-правовых актов не следуют конкретные шаги для исполнения возложенных обязанностей.
Законодатели ограничились общими фразами. Каждая формулировка не выходит за рамки «участвует», «готовит по результатам», «организует». Таким образом, создается впечатление, будто непосредственные шаги для исполнения воли вышестоящих органов во Владимирской области отдали на откуп простым чиновникам.
После прочтения постановлений возникает целый ряд вопросов. Какие именно меры должны разрабатывать ведомства? Какими ресурсами и экспертными компетенциями они располагают для этого? Какие показатели позволят отличить реальную работу от формального исполнения? В приведенных формулировках ответы не содержатся.
«Наделение министерств данными функциями обусловлено спецификой их сферы деятельности», – ответил на запрос «Чеснока» министр региональной безопасности Николай Машков.
По мнению же специалистов, нормативные акты содержат явные дефекты правовой определенности и не устанавливают процессуального регламента или объективных критериев. У гражданских ведомств попросту нет властно-распорядительного инструментария для таких действий.
Кроме того, некоторые эксперты считают, что создание подобных норм влечет серьезное расширение уголовно-правовых рисков для медицинского руководства. Закрепление новых функций юридически меняет объем их должностных обязанностей.
В случае совершения в регионе теракта возникнет риск привлечения должностных лиц к уголовной ответственности за халатность. Следствие сможет формально вменить им неисполнение прямой обязанности по «устранению предпосылок».
«С процессуальной точки зрения данные нормативно-правовые акты в части новых пунктов обладают признаками оспоримости и могут являться предметом прокурорского протеста в порядке надзора. Более того, возложение трудновыполнимых задач образует коррупциогенный фактор, открывая путь для избирательного давления на исполнителей со стороны надзорных органов», – считает адвокат Тарас Грабовенко.
Лучше там, где нас нет
В 2025 году в Самарской области закрепили отдельный механизм реализации антитеррористической политики. Новая система также наделила сразу несколько ведомств соответствующими функциями, но в данном случае они логично распределены в зависимости от профиля.
Контролирующим органом стало министерство правопорядка и противодействия коррупции. В его обязанности вошли координация ведомств-исполнителей, составление регионального перечня мероприятий и обработка ежегодных отчетов.
Министерства должны назначать должностных лиц, которые организуют мероприятия по соответствующим направлениям, контролируют их выполнение и готовят отчетность. Далее головной исполнитель собирает предложения ведомств и муниципалитетов, а затем ежегодно разрабатывает и утверждает перечень мероприятий по реализации федерального плана в регионе.
Всю информацию обрабатывает межведомственная рабочая группа, которая должна собираться на совещания не реже двух раз в год. Сводные отчетные документы предварительно одобряются антитеррористической комиссией Самарской области, после чего направляются в аппарат Национального антитеррористического комитета.
Самарское министерство образования работает непосредственно со школьниками: организует лекции и различные информационные проекты. Министерство науки и высшего образования проводит просветительские мероприятия в вузах.
Министерство внутренней политики взаимодействует с общественными организациями, департамент информационной политики распространяет антитеррористические материалы в СМИ. Главная задача министерства соцполитики и труда – работа с социальными группами из зоны риска и мониторинг ситуации.
Минкульт отвечает, в первую очередь, за проведение мероприятий ко Дню солидарности в борьбе с терроризмом, а также за практику присвоения улицам, скверам и школам имен героев, отличившихся в борьбе с террористами. Минздраву поручено оказывать поддержку подросткам, которые уже попали под влияние вербовщиков.
В Тверской области инспекция ветеринарии тоже включена в антитеррористическую работу. Она должна обеспечивать экологическую безопасность и организовывать аварийно-спасательные работы на подведомственных объектах, пострадавших от терактов.
Стоит отметить, что не только Владимирская область отличается странными правовыми актами и распределением не соответствующих функций по ведомствам. Например, Новосибирский гостехнадзор также отвечает за минимизацию и ликвидацию последствий терактов, как и аналогичные органы в Приморском крае и Башкортостане. Минкульт в Ингушетии также имеет довольно широкие формулировки, а госветинспекция в Алтайском крае должна разрабатывать и принимать профилактические меры.
Постскриптум
За последние два года многие регионы России приняли законы об антитеррористической профилактике и безопасности, либо доработали уже существующие. Везде качество формулировок разное – где-то задачи прописаны четче, где-то слишком расплывчатые. Однако существование негативного примера не открывает возможности для законодателей делать свою работу хуже, чем было возможно.
Такие проблемы постигли в целом законотворческую сферу Владимирской области. Власти пытаются выполнять задачи, которые им ставит федеральное правительство, но делают это наспех, в результате провоцируя конфликты. Самый яркий пример последнего времени – запрет публикации любой информации о последствиях атак БПЛА.
Отсутствие публичного регулирующего механизма привело к крупным штрафам как для журналистов, так и для простых граждан. Простые люди вынуждены даже в разговорах на кухне думать, нарушают они закон, обсуждая последние атаки, или нет, в то время, как крупные чиновники позволяют себе открыто называть адреса прилетов.
Можно ли во Владимирской области писать законы лучше? Можно, а зачем?
